Во второй части интервью Телеграфу.lv 53-летний специалист Борис Колчин вспоминает о том, как он 19-летним парнем оказался в «Радиотехнике», в пример ставит Эстонию, рассказывает о самой горячей точке на Апеннинах и о своем опыте работы в сборной России — от помощника у Геннадия Шипулина до переводчика у Даниэле Баньоли.
— Сборная Эстонии два года назад с вашей помощью пробилась в финал чемпионата Европы, что Латвии и не снилось.
— Там есть люди, которые занимаются волейболом очень аккуратно и серьезно. Люди, которые очень дружелюбно отнеслись ко мне. Потому все вместе мы здорово поработали. Я доволен этим периодом. Через год я поехал на Универсиаду со сборной России. А затем меня назначили вторым тренером при Баньоли.
— Довольны сотрудничеством с маститым итальянцем?
— Сейчас могу сказать, что это была ошибка. На Универсиаде я работал главным тренером. После такого стать вторым... Для опыта — да, кое-что пригодится в будущем. Но я никак не мог влиять на результат. При Баньоли основная моя функция была — переводчика. Не то, что при Геннадии Шипулине. При нем я тоже считался вторым. Но у меня была несколько другая роль в сборной и клубе.
— Мировая лига — победа, второе место на чемпионате мира — было. Cо сборной России вы пережили славные времена, есть что вспомнить.
— Это был мой белгородский период, когда после пятого места команда в чемпионате России стала первой. И уже в середине сезона меня он начал агитировать в сборную. Многие это повышение расценили так — «Он же выскочка!» Не скрою, я немного побаивался сначала. Это был 2000 год. В 2001-м мы выиграли чемпионат России. А до этого я так и сказал, что соглашусь, если что-то выиграем с «Локомотивом-Белогорье». Могли победить и в еврокубке, но в Кубке ЕКВ стали вторыми, проиграв в финале итальянскому «Кунео».
— Как вас приняли российские игроки?
— Думаю, что как тренера новой формации. Я пришел со своими наработками, идеями, и ребята меня приняли. Хотя были и ошибки, и недочеты, и промахи. Например, на чемпионат мира в Аргентину мы прилетели за четыре дня до старта. Мы чудом вышли из подгруппы. Все закончилось, правда, хорошо, но нам в итоге не хватило двух очков. Обидно. Как сейчас оказалось, 2-е место сборной России на чемпионатах мира — это пока что непревзойденное достижение. И Мировая лига тоже. Один раз с Гайичем сборная России выиграла Евролигу. И все. Сборная России и Белгород — это большой опыт. Он и помог мне продержаться в «Факеле» пять лет с небольшим. В команде, в которой очень большие амбиции, но вот обороты этим амбициям не совсем соответствуют. В конце концов начинается перегрев организма, и он начинает болеть.
— Возвращаясь к эстонскому опыту... За счет чего там волейбол живет и развивается?
— Там сохранили детский спорт, детские школы. Потому в Латвии не надо строить иллюзий: вот сейчас мы соберем ребят из Европы — из Франции, Турции и Италии, и все у нас будет хорошо. Нет, надо создавать спортшколы, детские группы при клубах. И только через десять лет мы можем на что-то рассчитывать. Хорошо, что мне не 65. Иначе я сказал бы: ребята, извините, дальше без меня.
— Значит, есть надежда, что Колчин вновь начнет работать в Латвии?
— Сейчас я бы с удовольствием подключился к любому проекту в Латвии. И терпения у меня бы хватило. И дома я люблю жить. Я не представляю, где бы мог еще жить. Но надо, чтобы были помощники. Без них — никуда. Я представляю всю сложность положения. Но, тем не менее, помощники и единомышленники нужны. Эстонцы более последовательны. Возьмите выступления «Селвера» в еврокубках. Тоже уровень, на котором Латвия незаметна. Кстати, до сих пор меня коробит тот факт, что с «Факелом» я не выиграл Кубок вызова. Было бы три еврокубка в моей коллекции. Обидно немного. Но, увы, не дошел. Или еще один пример. Из сборной Эстонии ушел основной пасующий, потому что отдал предпочтение науке, занялся написанием докторской диссертации.
— Вот это показатель!
— Ничего плохого не хочу сказать про наших волейболистов. Но вы скажите, где такое возможно. В наши времена учеба в высших учебных заведениях была обязательной. В этом виде спорта надо быть интеллектуалом высочайшего уровня. То, чего сейчас многим недостает. Вот это надо взять из 90-х.
— Кубок ЕКВ был с «Факелом», а до этого два раза Лига чемпионов с белгородской командой.
— С другой стороны, умирать не собираюсь. Думаю, будет еще возможность выиграть трофей. Хотя...
— Думаете, в России вам поставлен шлагбаум?
— В России принято увольнять. А не так, как сделал я.
— Вы не стали ждать вызова на ковер, вот и все.
— Это все выходит из общих правил. Только и всего.
— В свое время вы были одним из кандидатов на пост главного тренера сборной Польши. Расскажите об этом подробнее.
— Был. Но в «Динамо» это не понравилось. Нас в конкурсе участвовало трое — я, Гаич и Лозано. Гайичу почему-то дали зеленый свет. Что самое удивительное, дивиденды от такого участия в конкурсе большие. А будь ты вторым тренером в сборной России, но проиграй что-то, это сплошной негатив. В польскую тройку я попал в числе 30 кандидатов. Кстати, после этого сказал, что больше в таких конкурсах участвовать не буду. Это было в первый и последний раз. В России я вообще никогда в таких конкурсах не участвовал. Почему? Потому что там все обычно решается заранее, сам конкурс — для вида.
— Сейчас вами нажата кнопка «Пауза»?
— Сейчас у меня ощущение вакуума. Просто чувствую, что этот 20-летний ритм нарушился. Был у меня период, когда я работал без отпусков. Но нормальный человек в таком ритме долго не продержится. Нагрузка сумасшедшая. Но уровень заставляет держать форму. Меня, как правило, брали для больших целей, а не отбывать номер.
— Если бы вам сейчас позвонили и предложили пост, вы бы согласились? Или бы это зависело, откуда звонили?
— Хороший вопрос. Мне месяца оказалось достаточно, чтобы понять — без работы я не смогу. И я понимаю теперь Паршина, который на своем веку где только не работал. Это наркотик. Кто бы мне что ни предложил, я с удовольствием рассмотрю. При этом финансовая часть ушла бы на второе место. Сейчас главное — уровень. Просто в этом ритме я чувствую себя нормально. Хотя отдых нужен. Идеальный вариант — два-три года в таком режиме и месяцев шесть отдыха на лечение, на восстановление. И снова вперед. Появляется голод по работе. А когда работаешь пять лет без перерыва, шесть лет, десять — только и думаешь, как бы приехать домой, уйти в лес на лыжах, пойти просто на матч или на рыбалку. Пенсионные идеи тогда начинают мучить.
— Экзотика была в вашей долгой карьере?
— Когда я остался без работы в Италии и заехал в Москву, мне предложили поехать в Саудовскую Аравию. А почему бы и нет? Тем более что нигде ничего в тот момент не было. Жена до сих пор шутит, что когда мы отослали документы, их туда везли, наверное, на верблюдах. Ну очень долго. Ответа так и не дождались. И хорошо. Вскоре я попал в самую горячую точку волейбольной Италии — Джойя-дель-Колле. Там самые горячие болельщики, самый экстремальный президент, который позже попал в итальянский парламент. Там два поражения подряд — все, до свиданья. Там действительно и опасно, и страшно было, и очень интересно вместе с тем. Там болельщики готовы были носить тебя на руках. И с ними можно было победить любого соперника. Южный итальянский темперамент — это что-то невероятное. Пройдя эти университеты... Сами итальянцы говорят, что если прошел Джойю-дель-Колле, то это вакцина от всех страшных вещей. Это как пропуск в высший свет. Эту вакцину получили многие известные специалисты. Тот же Андреа Анастази.
— Несколько слов о вашем появлении в «Радиотехнике». Вам тогда было 19 лет, кажется?
— Я пришел к Григолюновичу. С удовольствием услышал, что он до сих пор в строю, что он работает. Это меня успокаивает, когда я смотрю на свои годы. Запас у меня есть.
— Как вы пришли в эту команду?
— Во-первых, это была другая планета. Попасть в 12 человек «Радиотехника», без возможности попасть в классы А, В или С... Либо ты попадаешь в двенадцать, либо уходишь в сапожники. Селиванов, Девейкус, Антропов, Августинский, Крастиньш, Ткаченко, Антипин. Саша Рябов был молодой тогда. И вся обстановка настраивала на битву. И если за два года ты ничего не покажешь, на твое место придут другие. Тогда полутонов не было. Тогда и Мурьяни работала, и спортшколы. Белевич. Вилде, Екабсонс, Эглитис, Грантиньш, Микельсонс — потом пришла целая группа из Мурьяни.
— Вы пришли в «Радиотехник» как пасующий?
— Я пришел как связка. Но в команде было уже четыре игрока этого амплуа. И чемпионат СССР наша команда выиграла, используя схему с двумя пасующими. Сейчас скажи такое, это будет воспринято как нонсенс. Это как антиквариат. Ох, если я начну рассказывать о «Радиотехнике», можно писать мемуары. История есть. Даже богаче, чем у «Калева». Хотя эстонцы тоже были чемпионами СССР. Так вот, чтобы выжить в «Радиотехнике», я поменял амплуа. Стал доигровщиком. Ушел Вова Рубен, я стал центральным. Этот мой переход в центр, плюс мы получили двух гигантов — Вилде и Белевича... Тогда и стал формироваться золотой состав. Команда, которая в 1984-м стала чемпионом СССР и годом ранее — Спартакиады народов СССР. Чемпионат СССР — это было что-то недостижимое. Достаточно сказать, что ленинградский «Автомобилист» ни разу не был чемпионом Союза.
— Самое болезненное поражение тех времен помните?
— Кубок чемпионов и дуэль с итальянским «Санталом». Мы бы взяли этот трофей в 1984-м, если бы у нас не выбыл Белевич. У нас была такая команда, что если выпадал один человек, то весь механизм разрушался. Дома мы проиграли 1:3, на выезде со всеми их судьями — 2:3. Обидно. Это был бы самый большой успех нашего клуба.
— Из тех игроков «Радиотехника», с кем я общался, почти все говорили о том, что у них было много предложений из других команд, предложения уйти в ЦСКА, например. Но никто не уходил из команды. Почему?
— Скажу так — это заслуга прежде всего Паршина. Он очень умело сочетал тренерские способности и способности президента клуба. В России сейчас такая схема популярна. Шипулин. Алферов, Хабибуллин, Шляпников — самые яркие представители. Эта форма правления в России живет. Из «Радиотехника» не было смысла уходить. То же самое сейчас у нас в хоккее, в рижском «Динамо». Приятно, что здесь играют свои ребята. В Риге была организация, уровень, атмосфера. Причем в любой команде. Посмотрите — ТТТ, «Динамо», «Даугава», «ВЭФ»... Все боролись за популярность в республике. Особый статус носило звание самой популярной команды Латвии.
— Инспекторы ГАИ не наказывали, когда ловили за нарушение правил?
— Нет, отпускали. Но для нас это не являлось привилегией. Просто мы делали важное дело, с душой. Люди с удовольствием ходили на наши матчи. Мы к тому же были патриотами. Не зря нас в СССР называли «черной смертью». Если помните, у нас форма была черно-красная.
— Неплохо бы возродить такой клуб...
— Сначала хотя бы на уровне идеи. Есть люди же. Вот бы взяться всем вместе. Но нужно терпение. Терпения, как показывает практика и в Италии, и в России, хватает на два года. Не больше.
