Незадолго до своего ухода из жизни, будучи уже тяжело больным, Ю.Б. Чесноков по просьбе главного тренера сборной молодежной команды России С.К. Шляпникова выступил перед игроками сборной молодежной команды России и поделился с ними своим видением истории и тенденций развития мирового и отечественного волейбола. Встреча состоялась в спортивном комплексе «Луч» (Москва) 5 августа 2009 года.
О волейболе 60-70-х гг. и первой половины 80-х гг.
Этот двадцатилетний период характерен тем, что происходила смена лидирующей команды. В те годы это была гегемония Советского Союза, точнее говоря, был фактически один противник – команда Чехословакии. Потом появилась команда Румынии. Потом чемпионом мира стала команда ГДР. Чемпионом мира и олимпийским чемпионом стала команда Польши. Затем олимпийским чемпионом стала команда Японии. На мировом горизонте появилась команда США. Она стала чемпионом мира и чемпионом олимпийских игр.
Волейбол рос вширь и рос в своем мастерстве и что характерно, каждая из этих команд имела на своем вооружении свою собственную тактическую схему. Скажем, команда ГДР имела двух нападающих Шнайдера и Шульца, стоявших на 1 и 4 номерах. Они играли только с высоких передач. В ответ на критику их тренер Дитер Грюн сказал, что мы от вас (других игроков) не зависим. Как вы подаете и как мы принимаем, не имеет для нас значения. Мяч едва подняли в защите, а они поднимали, далее следовала высокая передача и эти игроки отыгрывали. Бороться против них было очень сложно. Они были готовы к тому, чтобы бороться с двойным блоком, который выставлялся против них. В 1970 году они стали чемпионами мира в результате тяжелой и неинтересной зрителям игры, в которой эти игроки вынесли всю тяжесть матча. Так был внедрен их стиль, в который игроки верили и в результате которого они стали победителями.
Японцы пошли по другому пути. Японцы считаются игроками не очень рослыми и пошли по пути комбинаций. Например, в третьем номере стоит какой-нибудь высокий игрок, например Кравченко или Сибиряков, а игрок соперника идет не на него, а в сторону от него. Если игрок третьего номера потерял на мгновение соперника, смотря на мяч, то за счет скорости японцы его уже обыграли. Надо сказать, что у японцев было 3 нападающих: Ока, Морита и Йокота, которые по своему росту были не только не среди последних, а по среднему росту на уровне первых трех команд. Их рост был на уровне 195-196 см. И они были очень подвижными и разносторонними игроками.
Команда Польши взяла эту японскую тактику, скрестные перемещения, но делала только одну комбинацию. Третий номер шел на короткую передачу, а второй номер шел или возвращался. Шел за и возвращался. У второго номера было три варианта: «возврат», прямо за этим игроком в глубину площадки своей и мимо него, ближе к третьему номеру. Что характерно, хотя я не могу сказать это точно, у меня складывалось такое впечатление, что несмотря на наш хороший блок, который мы хорошо организовывали и делали, включая разбор, и тогда игроки не боялись ставить один в один, поскольку хороший был блок. Так вот второй игрок, то есть игрок, который шел вторым у поляков, давал сигнал своему связующему, что надо делать: мне или не мне. Когда он разбегался, то оценивал действия игрока третьего номера соперника и видя, что третий номер правильно переместился, давал команду: «Мне!». Например, в третьем номере у нас играл Саша Савин, против которого очень тяжело было играть. Если перемещались на первый темп, он говорил: «Мне!». Если на первый темп не реагировали, он говорил: «Не мне!». Против поляков было играть очень трудно в такой момент. Хотя именно с этим мы справлялись.
Но с чем мы не справлялись, как сборная команда Советского Союза, когда они начали систематически нападать с задней линии. Например, Вуйтович и другие в самые критические минуты игры нападали с шестого номера. Это было неожиданно, хотя удары были не такие убийственные как сейчас, когда удар с задней линии входит в комбинацию по месту или по времени, но у него был очень сильный плотный удар. Был такой трагический матч на Олимпийских играх 1976 года, в котором мы вели 2-1 и дважды в четвертой партии у нас было больше и мяч был на нашей стороне. И наш игрок вместо того, чтобы бить - обманул, хотя этим обманом никогда не пользовался, они подняли и Вуйтович бьет с задней линии. Мяч, который при других обстоятельствах можно было попытаться поднять и забить, но мы к этому были не готовы и расстановка наша на задней линии не предполагала, что будет этот удар. Т.е. они нас в этом отношении застали врасплох.
Команда Америки… Тренер - Даг Бил. Тренер, который привел эту команду к победе на Олимпийских играх 1984 года. Это сторонник глубочайшей специализации игроков. Он говорил так: путь к победе – это специализация. Он имел в виду распределение игровых функций между игроками. Его мотив очень существенный. Для того, чтобы быть универсалом, я должен на тренировке тренировать все: и блок и прием и т.п. Но на тот момент уже не было времени все тренировать в связи с разъездами, турнирами. Т.е. игрок должен быть каким-то средним универсалом, т.е. уметь подавать и принимать, но должна быть специализация игроков. И он у себя в команде специализацию игроков очень жестко внедрил.
В частности, ему принадлежит право, хотя это было немножко до него, на так называемую “принимающую машину”. У него в каждой расстановке при доминирующей тогда планирующей подаче принимали два человека, которые имели при такой подаче время на перемещение для приема. Эти два игрока обеспечивали данный прием. Они перекрывали всю площадку. Иногда бывало так, что остальные четверо прижимались к краям, давая возможность двоим закрыть площадку. Они очень хорошо владели приемом и выбить их из приема планирующей подачей было очень тяжело.
Если взять сегодняшние команды, не в обиду сегодняшним тренерам, они списаны практически под копирку: все одно и то же. Одна и та же расстановка, практически одна и та же тактическая схема того, что касается игры в нападении. А тогда, когда эти команды выходили на мировую арену и выигрывали, то потому, что у них было что-то свое. Они что-то привносили, что-то новое.
Безусловно, идея должна принадлежать тренеру, но команда должна быть командой единомышленников. Если мы все вместе (игроки и тренер) разделили одну точку зрения, мы должны верить в это и выполнять то, во что верим. Те игроки о которых я говорил ранее, верили своему тренеру, верили в то, что избрали, и они это на площадке доказывали своей убежденностью и своей слой игры.
Точно также, как и в шахматах: есть игрок который выигрывает позиционно, а есть, который выигрывает комбинационно. Например, Капабланка и Алехин. Достаточно было допустить малейшую ошибку, и Капабланка дожимал соперника рано или поздно, выжимая из ошибки все. А другой игрок, скажем, Алехин или Таль, играли комбинационно, им нравилось красиво играть. Задача не в том, какой стиль лучше, тот или другой. Задача в том с какой силой этот стиль утверждается на шахматной доске, а в нашем случае – на волейбольной площадке. Вот я верю, что Шульц и Шнайдер все отыгрывают, они в это сами верят, партнеры верят, мы вышли на площадку и доказываем это игрой, а не словами. Об этом стоит серьезно подумать. Во первых о том, что касается специализации и универсализма, что было в американской команде, и подумать о том, чтобы у команды было бы какое-то свое лицо.
В этот же двадцатилетний период у нас в России была своя звездная команда. Была команда под руководством Вячеслава Алексеевича Платонова, которая выиграла все на большом отрезке времени с 1977 по примерно 1980 год, не зная поражений. Во-первых, выиграла Олимпийские игры в Москве в 1980 году, в 1978 и 1982 году выиграла два чемпионата мира, в Италии и Аргентине.
В составе команды были игроки мирового уровня: Вячеслав Зайцев – связующий игрок, сейчас он тренер. Между прочим, начинал в Ленинграде как нападающий. Он был связующим игроком с очень хорошей техникой. Это, пожалуй, Саша Савин из ЦСКА, который был одним из лучших игроков первого темпа. Он и сам бил, немножко специфически, немножко тяжело. В нем было 2 метра и он очень высоко прыгал, и долго висел в воздухе. У него главных достоинств, когда он играл у меня в команде, было, пожалуй, два: блокирование – он мог сказать партнерам: «Ты иди туда, а ты - туда (по краям)!». И все равно игрок соперника из номера три никуда от него не убегал. Он на блоке, я хочу, чтобы вы тоже над этим подумали, не слепо бегал за связующим противника, а потом за мячом. А он принимал какое-то решение чуть-чуть предварительно: если один вариант – то так, если другой – иначе. И он все время в процессе игры, а у нас было меньше всяких объятий и поцелуев, которые есть на сегодняшний день и которые сильно отвлекают.
Савин все время глазами шарил, смотрел, что происходит на площадке противника. Представьте, например, что он закрывает один раз игрока, закрывает второй раз. В это время на стороне соперника между связующим и центральным игроком происходит перепалка. Он прикидывает, что центральному связующий пасовать сейчас не будет, тогда он принимал решение, которое было игровым риском, даже если это будет ошибка, то это будет игровая ошибка. Савин «центрального» в следующем розыгрыше бросает и уходит туда, где было опасно. Для него было характерно следующее. Например, у противника на четвертом номере появился “Жиба” или “Тетюхин”, которым почти наверняка будут пасовать при критическом счете типа 23-23. Большая степень вероятности паса, статистика говорит об этом. Тогда он с 3 номера уходил на этого игрока. Ох, если бы я был на месте “Тетюхина” или “Жибы”, ох, как страшно становилось, когда против тебя появлялся Савин. Страшно играть, т.е. бить на силу было страшно. Он так делал. Это не было только его решение. Об этом знала команда и, например, игрок номера 5 нашей команды говорил ему: “Открой мою зону!”. И если игрок не вкладывался косо, сначала показывая, что будет “перевод”, а потом, откручивал косо, подварачивая кисть, то игрок зоны 5 с этим справлялся.
Вильяр Лоор из Эстонии - очень хороший игрок первого темпа. Был одессит Саша Сороколет – очень хороший игрок. Т.е. у нас был набор очень сильных игроков.
О волейболе периода 1984-1998 годов
Следующий период: с 1984 по 1998 год. Он характерен двумя направлениями. В спортивном отношении – появление новых сил на мировой арене. Появилась Бразилия и появилась Голландия. Бразилия – чемпион Олимпийских игр 1992 года. Голландия – чемпион Олимпийских игр 1996 года. Три подряд чемпионата мира с 1990 по 1998 год выиграла команда Италии.
Например, Бразилия, выигравшая Олимпийские игры 1992 года в Барселоне, имела Неграо, Данте и Джовани, которые будучи нападающими, стояли через одного. Им было по 20-22 года. Эти три нападающих делали все. Играли первым темпом, они били с высоких передач и они играли с задней линии. Это был, в известной степени, вызов специализации игроков, но это были в физическом смысле очень одаренные люди. Рост у всех них был до 2 метров, ни одного не было выше 2 метров.
Команда Нидерландов, выигравшая Олимпиаду 1996 года, была наиболее высокорослой. В ней можно было обратить внимание на связующего Питера Бланже – 205 см. Предположим, в своей команде я связующий игрок, например, Сергей Гранкин. Каждый раз я меняюсь на своей подаче, уходя во второй номер. А у противника каждый раз на четвертом номере оказывается сильнейший нападающий. Через кого он будет играть, когда ему тяжело? Он все равно будет пытаться играть через меня. Или поверх, или на опережение, или от блока. Мои физические данные или может быть недостаточная техника позволяют ему это делать. Когда Бланже менялся во второй номер якобы для продолжения игры – это было оправданно, потому, что через него пробиться было очень тяжело. Он не был слабым местом на блоке. Это надо учитывать.
Мне так кажется, что я бы в своей команде сделал бы так, что мой связующий игрок не показывал команде противника, где он будет блокировать. То есть один раз он может уйти во второй номер, другой раз – в четвертый номер. Ничего страшного в этом нет. Надо сначала мяч поднять в защите, а потом думать о доигровке. Если мы сначала думаем о доигровке, то даем шанс сопернику нас “убить” тем, что показывая, что у нас слабейший находится там. Это вряд ли логично. Эта не та вещь, которую надо принимать, но это та вещь, о которой надо, в принципе, подумать. Тем более, что это носит механический и однообразный характер.
Что касается Италии. К руководству итальянской команды пришел очень серьезный человек, серьезный тренер, аргентинец Хулио Веласко, который ранее занимался физической подготовкой футбольной команды. Для него характерен очень строгий подход ко всему, высокие требования к игрокам. У них сложилась очень хорошая команда. У итальянцев в это время появилась так называемая «Лига А». В ней играли сами итальянские игроки и в этот период итальянцы усиленно привлекают иностранных тренеров и иностранных игроков. Они делают прообраз того, что происходит в настоящее время у нас и в ряде других стран. Там играл Ван де Гоор, играл Дима Фомин, играл Зайцев, Игорь Рунов, Юрий Сапега, т.е. лучшие наши игроки.
Перед лицом итальянцев была картинка как нужно что-то хорошо делать. И они эту картинку очень хорошо усвоили в практическом отношении. Веласко это требовал. Кроме того, итальянцы внедрили, а началось это, пожалуй, с Америки, современные технологии. Они это сделали в полной мере, с типичной для себя пользой. Они распространили метод записи на видеопленку, подготовку игры, моделирование ее также с записью на видеопленку. Они стали использовать статистику, но не ту, которая сейчас публикуется в печати и не та, которую разбирает тренер о том, что случилось в игре, кто сколько очков набрал, а статистику действий игрока во время тренировки.
Вот, например, я работаю на приеме и мне надо по требованию тренера дать 70 % хорошего приема. Это контролировать визуально очень тяжело. Там сидели специальные люди, которые записывали сколько и как я принял на тренировке. По окончанию тренировки они подходят к Веласко и говорят: «Сегодня у него лишь 60 %». Веласко подходит ко мне и говорит: «Юра, тебе надо 70 %, а ты принял 60 %! Сегодня у тебя компота не будет!». Я чуть утрирую, но было что-то в этом духе. Они контролировали и вынуждали игроков работать на каждой тренировке с полной отдачей. И это привело к своим плодам.
К сожалению, для этого периода характерны очень большие неудачи нашей команды. Команд СССР и СНГ. Мы занимаем седьмые, четвертые, пятые места на чемпионатах мира и олимпийских играх. С одной стороны, вроде бы, если посмотреть на тот состав, который был, игроки были высокого класса и, вообще говоря, не уступали игрокам соперника. Я назову фамилии. Руслан Олихвер, Константин Ушаков – связующий игрок, Дима Фомин. Фомин каждый раз в Италии был чуть ли не сильнейшим диагональным. Казаков, который до сих пор в сборной у нас. Его предшественник – Стас Динейкин. Появились Сергей Тетюхин и Роман Яковлев из Белгорода. Т.е. состав команды, будем говорить, был “конкурентноспособный”. Но никак не получалось. Почему-то…
О коммерциализации спорта
Когда-то Президент Международного олимпийского комитета Самаранч сказал: “Спорт – область коммерческая. Должны участвовать все сильнейшие спортсмены. Коммерциализация спорта, связь спорта со СМИ, с телевидением – это, в принципе, - будущее спорта.” Судя по всему, это так.
И тогдашний президент Международной федерации волейбола Рубен Акоста, как его сподвижник, человек, который разделял его взгляды, жесточайшим образом внедрил это в волейболе. В волейболе появились контракты.
В первую очередь они появились в Италии. Они были довольно большими, потому, что туда игроки “бежали”. Появились спонсоры. Появились коммерческие соревнования, когда команда получала призовые за выигрыш соревнования и личные призовые деньги игрокам по номинациям. Эти меры вошли в жизнь и стали частью работы команды, частью подготовки и внутреннего содержания игроков.
Хорошо это или плохо? Я не думаю, что это плохо. Потому, что игрок это человек, который отдает всего себя какому-то делу и это естественно, что он должен получать за свой труд. Но вопрос заключается в том, что профессиональные деньги надо зарабатывать, а не получать.
У очень многих тренеров и очень многих игроков нынешняя ситуация сводится к тому, что я, например, подписал контракт, а завтра не пришел на тренировку, а тренер говорит игроку: «Не надо так больше делать!». Завтра я пришел на тренировку и плохо тренируюсь, а тренер опять говорит: «Давай тренируйся как следует!». Команда и тренер взяли обязательство выиграть третье место и играть в суперкубке и его не выполнили. А игрок за то, что не пришел, плохо тренировался, за то что не выполнили обязательство – деньги по-лу-ча-ет!
Вдумайтесь, хотя я старый человек и у меня, возможно, определенный образ мышления, смысл профессионального спорта – не выигрыш. Смысл профессионального спорта – заработать деньги. Смысл настоящего спорта – выиграть! И это очень большая разница. Это очень большая разница!
Позиция нашего руководства и любой другой национальной федерации: материальное благополучие должно быть поставлено в прямую зависимость от качества моей работы и результата. Если я делаю, если я достигаю в составе команды, то да – мне должны платить, мне должны платить то, что я подписал, призовые и т.д.
У меня вопрос, а если я это не делаю. Вот наняли меня и сказали: «Ты должен расколоть 20 поленьев!», а я расколол только 10. Почему должны платить за 20? Это вопрос очень серьезный. Исключительно серьезный. Он не только в нашей федерации.
Возможно, вы слышали о скандалах в других федерациях. Был скандал в такой команде как Бразилия, когда игрок получил призовые деньги, но нарушил существовавшее там джентльменское соглашение: деньги должны делиться с партнерами. Наверное, это правильно, делиться. Игрок сказал: деньги получил я, деньги мои призовые, я их никому не отдам. Тренер ему сказал: «Спасибо большое! Все, иди трать свои деньги!». А это игрок был игроком № 1 – связующий игрок команды Бразилии.
Это к великому сожалению коснулось и наших игроков и наших команд. К великому сожалению… Не действительно профессиональные взаимоотношения, тяжелый труд и оплата тяжелого труда, тяжелый труд и результат и оплата этого результата, а вот это вот “желание получать”, всеми правдами и неправдами. Это сыграло с некоторыми нашими игроками и с некоторыми нашими тренерами уже в тот период не лучшую роль. Но это на ваш суд, на суд игроков и тренеров.
О волейболе настоящего времени
И последнее – настоящее время. Это уже Россия. Получается, что выигрывают олимпийские игры Югославия, Бразилия и США и чемпионат мира дважды выигрывает Бразилия. Т.е. появился новый гегемон, которым до последних олимпийских игр стала команда Бразилии.
Что для команды Бразилии характерно. Вернусь чуть назад. Что произошло. Изменились правила игры. Коренное изменение касалось набора очков. В каждой команде это нашло свое воплощение по-разному. В тренировочной работе и в игре.
Если взять то, что сейчас происходит, то произошла невозвратная, вернуть это нельзя, специализация игроков, которая с моей точки зрения иногда доходит до крайнего предела. Скажем, игрок, который считается великим, ведущий игрок, он может делать, в принципе, 2 вещи: бить со второго номера и подавать. Кроме этого он ничего делать не умеет. Ничего не умеет делать технически! Теперь представьте, что на приеме оказался игрок, который его подачу принимает. Ценность этого игрока падает вдвое. А если окажется, что его мячи со второго номера кроют блоком или принимают, он не может больше ни в чем принести пользу команде не может.
И это идет с введением либеро, тем более двух либеро, скоро, возможно, трех. Это идет все глубже и глубже…
У меня стоит игрок, он бьющий доигровщик и он принимающий. Он очень плохо доигрывает. Его кроют блоком или он плохо доигрывает. Но я, как тренер, не могу его заменить, потому, что у меня нет игрока, который будет принимать. И наоборот, он все доигрывает, все забивает. Потом выходит принимать и не принимает. И я его не могу заменить, потому, что он все доигрывает, а у меня другого доигровщика нет.
Это упирается в тренировочную работу, но с моей точки зрения она упирается и в идею. И идея должна принадлежать, в принципе, самому игроку.
Например, подавать должны все, блокировать должны все. Если я подал, противник принял, а я “стропило” 209 см. Куда соперник будет отыгрываться? В мою зону! Я должен буду этот мяч принимать, я должен, хоть как-то, играть в защите.
Мяч случайно отскочил ко мне в защите и это счет 24-24. Я должен дать пас с номера 1 в номер 4, потому, что мой связующий участвовал в блоке, он коснулся и он сюда не подбегает. И я должен это сделать, чтобы он мог ударить, а не бежать куда-нибудь на трибуну…
Т.е., все равно, какая-то элементарная специализация игроков должна быть. Мало того, мне так кажется, что игроки должны быть заинтересованы овладеть еще чем-то, как это было в свое время. Кроме своего умения долбить все время со своего второго номера в одну точку. Хорошо, что это проходит. Но надо думать за счет чего это проходит. Не за счет того, что я такой великий очень часто, а за счет того, что на той стороне стоят посредственности или они не правильно ставят блок. Я их обыгрываю по времени, т.к. они все время опаздывают. Эти вопросы очень важные.
Те места, которые российская сборная занимает, возможно, были обусловлены частой сменой тренеров. У нас сначала был Геннадий Яковлевич Шипулин, потом пришел Гаич, иностранец. Потом пришел Владимир Романович Алекно и так далее. А игрок остается один и тот же. У каждого тренера свои требования, свои идеи. Подстроится не всегда получается. Поэтому мне так кажется, что хотя это вопрос достаточно деликатный, но его нужно как-то решить.
Если подведем итог, то посмотрите, что у нас получается, последняя победа на олимпийских играх у нашей мужской командой была 29 лет назад, в 1980 году. Потом мы олимпийские игры не выигрывали. На чемпионате мира последняя победа была в 1982 году, 27 лет назад. Сборная России эти соревнования ни разу не выигрывала. Сборная России один раз выиграла Кубок Мира, один раз Мировую Лигу, а на этих соревнованиях не выигрывала.
Вся надежда на вас, на будущее поколение. Потому, что по моему впечатлению даже в нынешнем составе сборной есть игроки, которые свыклись с тем, что они проигрывают.
А для того, чтобы выиграть у человека, у игрока должна быть психология победителя. И эта психология победителя рождается не тогда, когда я вышел играть в зал, а в зале сидит 20 тысяч людей, и против меня стоит Бразилия. Я не могу стать волевым игроком, как если бы я сделал это по принципу выключателя света. Психология победителя и волевой настрой рождается каждый день и рождается из ежедневной маленькой победой над собой. Как я уже приводил пример с двадцатью тысячами людей которые сидят в зале кричат, трубят. Эту ситуацию на тренировке смоделировать невозможно. Где я возьму 20 тысяч людей? Готовность к этой ситуации должна быть в голове у игрока. И это есть психология победителя.
Советы Ю.Б. Чеснокова
В заключении мне бы хотелось сказать три афоризма, которые могут идти как советы.
Первое. Техника в волейболе, техническое совершенство, техническое умение игрока – главное составляющее игры. Техника, а не что-то другое. Это моя точка зрения.
Второе. Голова – это главное составляющее игрока. Игрок ничего не должен делать механически. Он ничего не должен делать бездумно. На вопросы «Что? Как? Зачем?» он должен ответить сам себе и понимать, что он делает и как он это делает. Игрок должен знать, как он принимает и как он подает, как он блокирует. Почему он здесь стоит и т.д. Если этого нет, то идет игра “в темную”, впустую и достаточно каких-либо изменений на стороне противника, какой-то новой ситуации, и я уже не знаю как себя в этой ситуации вести.
И последнее. Вы должны себя так воспитать. Вы должны не играть! А вы должны сражаться! Когда выходит человек играть в волейбол, он должен биться. Не играть в волейбол ради какого-то там удовольствия, выполнять игровые функции. Он должен сражаться. И это не то, что я сегодня себе скажу, что я волевой. Так не бывает. Каждый день понемногу заставить себя встать на зарядку, полностью отдаться на тренировке, каждый мяч обработать, через силу тренироваться и так далее.
Об отличиях в подготовке волейболистов в Советском Союзе и сейчас
Я не знаю, как готовятся сейчас. Есть вещи, которые я могу вам сказать сейчас как достоверный факт.
Первое – объем работы, которую мы выполняли. Объем тренировочной работы у нас был минимум в 2 раза больше, чем ваш. Нынешние игроки – профессионалы. Как они тренируются? Он живет дома, у него дома жена, собачка, ребенок. Он приезжает на «мерседесе» на 1,5-2 часа на тренировку. Потренировался и уехал. Это нынешняя ситуация. Когда ему говорят: у нас сбор, он отвечает «Я на сборе жить не буду. Я сам знаю, как себя готовить, я профессионал и т.п.». Так себя может готовить бегун на длинные или короткие дистанции. Он отвечает только за себя.
Команда должна готовиться вместе. Поэтому нравиться кому то или нет, команда должна значительное количество времени проводить вместе, на тренировочном учебном сборе, чтобы иметь возможность тренироваться 3 раза в день. Утром зарядка и какая-то индивидуальная работа это до завтрака. Утром же тренировка, посвященная технике. И вечером командная тренировка. Это общая схема, от которой, в общем-то, не уйдешь.
У нас были требования и мы составляли планы на 1000 часов учебно-тренировочной работы в год. Мы их никогда не выполняли, потому, что их выполнить было невозможно. Это шло от хоккея, от Тарасова. Но то, что сейчас происходит… Мало того, этот недостаток (малое количество тренировочной работы – прим.) усугубляется календарем и тем, как это дело поставлено. Т.е. сейчас с разъездами, мы сегодня сыграли, завтра мы или отдыхаем или переезжаем. Потом у нас один день подготовки, потом у нас один день игры, потом опять мы поехали, поехали, поехали…
У команды должен быть кусок очень серьезной тренировочной работы: и предсезонной и в процессе сезона, когда команда готовится к туру или основному матчу. Это самый большой недостаток, который есть. У вас совершенно недостаточный объем тренировочной работы. Это также усугубляется следующим. Например, мы сегодня играем матч и 6-7-8 игроков участвуют в нем, четверо игроков на площадку не выходили. Завтра выходной день, потому, что игравшие “наелись”, но эти 4 игрока тоже попадают под этот выходной день. Они тоже едут домой и они тоже не тренируются. Как же они хотят расти, как же они хотят прибавлять?
Второе. С легкой руки некоторых тренеров, причем тренеров иностранных и тренеров наших, которые это слепо заимствуют, сделан крен в две крайности: физическая подготовка, когда в недельный цикл проводится две или три специальные тренировки, и, так называемая, статистика. Цифры, записи и т.п. С моей точки зрения это все нужно и от этого никуда не уйдешь.
Но физическая подготовка должна быть индивидуальная. Игрок сам должен заботится о себе и своей “машине”. Мы провели медицинский осмотр и мне сказали: «У тебя плохо с восстановлением, плохое потребление кислорода и т.п.» Я должен сказать: «Спасибо!» и каждое утро вставать и по 35 минут минимум бегать, чтобы была аэробная работа. Это моя проблема, это не проблема тренера или команды. Это моя личная проблема, если я хочу хорошо играть и играть долго.
У меня ноги или стопа или что-то еще. Мне дали упражнения, которые я должен делать. Дал их тренер, или врач, или тренер по физической подготовке. Но я их должен делать! Но почему я их должен делать в тренировочное время команды? Тренировочное время команды, главным образом, это мяч, техника, сыгранность и т.п.
Что касается статистики. Тренер показывает бумажку игроку и говорит: « Ты играешь на третьем номере, а игрок соперника с четвертого номера бьет только косо. Ты давай, закрывай его!». Игрок думает, вот сейчас закрою, а в реальности не получается. Почему? Я знаю, что он бьет косо, но я технически не умею закрыть. Знать мало, надо уметь как. А этому в тренировочной работе команды самого высокого ранга уделяется очень мало времени.
Мало того, там есть такая психология: я тренер сборной и вы должны привести мне готового игрока, готового гения. Это замечательно, когда это происходит. Но если этого гения нет, что я должен делать? Сложа руки смотреть как это происходит? С первого и до последнего дня, когда игрок вошел в зал и когда выходит из него, он должен совершенствоваться.
Например я отлично бью. Хорошо, а давай я теперь попробую овладеть “обманом”. Или, например, подача. Я сильно подаю по диагонали, а что если я теперь буду разбегаться по диагонали, но чуть подворачивать в линию. Много мячей проходят при силовой подаче в линию. А если мне сказали «от» и «до», тогда я и буду играть «от» и «до», не развиваясь. Когда «от» и «до», выиграть очень трудно. Пахать надо, пахать! Никуда от этого не денешься.
О том, как удалось закончить академию с золотой медалью
и о совмещении спорта и учебы
В наше время такого признания у «профессиональных» спортсменов не было. Некоторое время я получал деньги за спорт, за то, что я играл. Но я все равно числился на какой-либо работе и иногда эту работу должен был выполнять. Что касается учебы в академии. Поначалу это было очень сложно и очень тяжело делать. Каждый день я приходил с занятий, ел, отдыхал обязательно перед тренировкой, потом мчался в ЦСКА на тренировку. Потом приходило письмо из ЦСКА с просьбой: такого-то игрока отправить на учебно-тренировочные сборы. Меня вызывали и после выяснений отпускали. Там был разговор конкретный: академическая задолженность будет – никаких сборов не будет. Брал с собой материалы.
Сейчас что делают? В карты играют или выпивают. А мы сидели за столом на сборах и чертили на ватмане или считали на логарифмической линейке. Потом, когда появились некоторые успехи, шли навстречу. Например, я проучился на полтора года больше, мне дали один академический отпуск в один год и я защищал диплом не со своим курсом, а с другим. Давали возможность быть на сборах.
Вопрос очень деликатный. Хотя это было очень тяжело, но это давало мне независимость. Я не получал деньги в команде ЦСКА. И когда возник конфликт с тренером я мог сказать: «Спасибо большое! До свиданья. Я ухожу!». И так было в 1964 году. Это была уже адъюнктура академии. Я пришел в команду и сказал, что я не хочу больше играть. Я устал, были страшные конфликты с тренером. Я ушел. Меня вернули, заставили через генералитет. Но это - немножко другое. Я был независимым. Не так как сейчас.
Сегодня я в команде, а завтра я рассержу тренера и он меня завтра выгонит. А дальше что? Раньше я получал 100 рублей, а если я уйду, хорошо, если смогу 10 рублей добыть. Так я должен здесь работать упорно и готовить себе отход в после- спортивную жизнь. Но этот отход должен быть разумным.
Мне понравился ответ одного из спортсменов. Знаменитого, причем. Его приводили в пример как одного из лучших игроков. Это я говорю к вопросу о психологии победителя. Его спросили: «Какая у тебя мечта?» Я думал что он скажет о том, что выиграть какие-то соревнования. Он отвечает, дословно: «Собрать деньжонок и открыть дискотеку». Разве такой человек выиграет что-нибудь? Он никогда ничего не выиграет! И деньжонок не накопит.
О путях дальнейшего развития волейбола
В учебниках по волейболу есть такая формула, которая определяет развитие волейбола, развитие игрока и успех команды. Она состоит из трех частей.
Первая часть – это скорость. Скорость мышления и скорость исполнения. Недавно был один матч. В нем играл Казаков, которого объявляют самым высоким волейболистом мира. Он вышел на номер три в матче с Сербией. Против него стоял игрок высокий 200 или 202 см, но не такой как Казаков с его 217 см. Так Казакова наш тренер меняет на другого блокирующего в третьем номере, на Кулешова. Что же это такое? Это потому, что обыгрывают блок не потому, что уводят от блока, а потому, что блок все время опаздывает. Нападающие играют на опережение. Т.е. вопрос скорости. Скорость передачи и скорости самого исполнения.
Следующее – это вопрос высоты. Высоты обработки мяча над сеткой. Это тоже важная вещь. Чем выше, тем и бить сложнее. Но и сложнее защищаться. На блоке тоже сложнее играть. Игрок должен во всю прыгать. Когда прыгаешь на полную мощь – руки тянешь, отскок от бока и т.д.
Третья составная часть – это мастерство. Если команда сейчас хочет выиграть она должна коренным образом улучшить свою игру в обороне. Нынешние команды практически, за некоторым исключением, не защищаются. Все внимание идет на прием-передачу-удар, поскольку это приносит очко. Защита, как таковая, очко не приносит. Я должен совершенствовать самым серьезным образом в своей команде два технических элемента: прием и блокирование. Эти два элемента обучаемы. Игрок обязан этому обучиться. Как ни крути, он должен будет эти элементы выполнять. Защитник ли он, принимающий ли, нападающий такой иди другой, он должен эти два элемента делать.
Мне так кажется, что так называемая специализация игроков зашла в тупик. Поэтому команда, в которой игроки будут менее специализированы, но более сильны в так называемой “общей игре”, т.е. универсальны, эти команда, с моей точки зрения, имеет больше шансов. В том финальном матче, о котором мы говорили ранее Бразилия - Сербия, обе команды ведь играли в защите, поднимали мяч. Мяч держался в воздухе. Не так как хотелось бы, но тем не менее. Как мне кажется, больше обычных двадцати процентов, когда мяч находится в воздухе. А все остальное – это подача, или ошибка на подаче, первый, так называемый “розыгрыш”, когда или мы его “убили” или блоком закрыли атаку. Игры, как таковой, нет. Тут одного рецепта нет. Увеличение объема учебно-тренировочной работы, без которого ничего, в принципе, не сделаешь. Только эта работа должна быть с головой!
Публикацию подготовили к печати С.Титов, В.Свиридов.
К 80-летию со дня рождения Юрия Борисовича Чеснокова. Интервью от 05.08.2009 г.
