Серьезный и обстоятельный разговор со старшим тренером «Факела»: о статистике и психологии, приеме и подаче, и его жизненная история. Работа в такси после операции и счастливое продолжение волейбольной жизни – в качестве одного из первых либеро страны.
- Насколько часто тебе приходилось сталкиваться с клубным французским волейболом?
- Еще ни разу не приходилось. Я знаю, что французский волейбол отличается от российского, конечно. Они гораздо организованнее в защите, самоотверженнее. Российский волейбол более силовой. Из того, что я видел на международных турнирах, тем более что есть французские игроки и тренеры в российском чемпионате, не могу сказать, что уровень их волейбола выше российского. «Факел» обязан проходить эту команду. Сейчас наш статистик Сергей Зайцев уже начал готовиться к встрече: у нас есть записи игр «Нанта», он просматривает видео. У нас идет планомерная подготовка – после возвращения из Казани будем смотреть игры французов уже вместе и готовиться к встрече с «Нантом».
- Ты сам пришел в «Факел» статистиком, когда статистика в российском волейболе только заявляла о себе.
- Да, тогда статистика была новшеством в российском волейболе. Вообще-то получилось так, что я попал в «Факел» с подачи Яременко Александра Михайловича. Начал осваивать программу Data Volley, мне нужна была какая-то практика, и Александр Михайлович меня направил помогать сборной России, где работал Сержио Бузато. Я выполнял те вещи, которые были необходимы для сборной. Выполняя эту работу, у меня возникали вопросы, которые мне объясняли, так я втянулся…А в начале сезона, с сентября, перешел в «Факел». Приехал, кажется, мы играли какой-то турнир в Салавате, и я даже не помню, какой это был год. По-моему, это был второй чемпионат для клуба в Суперлиге. Не помню, честно. Всю свою послеволейбольную жизнь я работаю в Факеле.
- Всем известна следующая цитата: есть ложь, есть наглая ложь и статистика. Как в волейбольной среде можно относиться к статистике? Есть ли она истина в последней инстанции?
- Статистика – это хорошее подспорье в работе тренера, но не считаю это основополагающим элементом подготовки к игре. Я считаю более важной психологию: настрой команды перед игрой, то, как игроки себя ощущают перед встречей с тем или иным соперником. А статистика может помочь разобрать соперников, какие-то элементы их игры. Есть люди, которые более фанатично относятся к статистике, возможно, они будут считать ее основным разделом. У Серджио Бузато было одно отношение к статистике, у Де Джорджи другое, кто-то больше уделяет ей внимание, кто-то меньше. Но каждый ею интересуется, и каждому она помогает в работе со своей командой, и в игре с соперником. Наверное, скорее даже отслеживать показатели своей команды, это для тренера важнее. Изучать соперника и его игру дело уже второстепенное.
- Это то, что имеет в виду Фердинандо Де Джорджи, когда постоянно говорит о том, что его в первую очередь волнует игра его команды, и только потом – соперники?
- Да, и не только. Здесь все очень тонко и взаимосвязано. Смотри, если мы говорим о статистике, то первая позиция, в которой команды набирают очки – это нападение, а вторая – ошибки соперника. Чем меньше мы совершаем своих собственных ошибок, тем меньше очков позволяем взять сопернику. А для того, чтобы свести ошибки своей команды к минимуму тренер должен знать свою команду. Должен знать, где и в чем игрок может прибавить, как он может повысить уровень своего мастерства, и в каких элементах. Вот в этом помогает статистика, которая ведется для своей команды.
- Как ты считаешь, в команде нужен психолог?
- Я считаю, что нам он не нужен, имея в виду сейчас команду «Факел». Наш главный тренер отлично разбирается в психологии. Я знаю, что он сотрудничал с профессиональным психологом, и думаю, что он многое почерпнул от этого общения. Он скрупулезно в этом смысле работает с командой. Знаю, что в некоторых командах был приходящий психолог, как конкретно они работали, как помогали – это уже неизвестно.
Я первый раз столкнулся с психологом, когда играл в московском клубе «Рассвет» («Спартак»). Команда, кстати, существует и сейчас, играет где-то в первой лиге. Помню, мы ездили играть переигровку за выход в элиту. И с нами ездил Алексеев, спортивный психолог. Над ним все смеялись, если честно, всерьез его рекомендации не воспринимали. Кстати, в высшую лигу мы и не вышли. С тех пор мы как-то скептически относились к психологам в спорте.
- Но скептическое отношение к психологам в спорте, оно же не подразумевает подобного отношения к психологии?
- Разумеется. Это на самом деле важно. Тренеры, которые хорошо разбираются в психологии, могут добиться гораздо большего, мне кажется. Хотя и здесь снова все очень тонко. Волейбол очень быстрая игра, спортсмен имеет какие-то доли секунды на то, чтобы принять верное решение, и на этом и стоит вся игра. Каждые 20-30 секунд в тебя идет атака, или подача, и ты ошибся. Тебе нужно психологически прийти в себя, справиться с этим, и подготовиться к следующему испытанию, и снова сделать это очень быстро. И эта борьба внутри тебя постоянна. На этом играют твои соперники: если ты ошибаешься, они начинают сваливать на тебя все – подачу, атаки, бить через твой блок… они начинают играть на тебя.
- Насколько я знаю, ты один из первых либеро в стране. Расскажи, как все начиналось, как принимались новые правила. Было ли такое же неприятие нововведений, как сейчас, когда грозятся ограничить игру по времени?
- Для меня все было просто. Либеро – это было то амплуа, в котором я мог продолжать свою карьеру, потому что у меня были проблемы, травмы, я дважды оперировался и один сезон пропустил из-за травмы ахилла. Поэтому я расценивал появление либеро как ту позицию, которая продлит мою спортивную жизнь. Что касается остальных, то, например, тем же центральным это облегчило жизнь. Любые новшества могут вызвать волну критики, но в данном контексте, если говорить о появлении нового амплуа, то большинство игроков это восприняло хорошо.
У меня получалось принимать, и я этим пользовался. Ну не было у меня физических данных, чтобы атаковать. Не было должной высоты съема, нападение было достаточно средним, поэтому появление либеро я воспринял с удовольствием. Получалось у меня неплохо (улыбается), хотя опять же, не мне судить. Помню, был большой перерыв, когда Пермь долго не появлялась в Суперлиге, а потом вот они вышли снова, и Путин, Владимир Степанович, со мной поздоровался так: «О, привет, лучший либеро Урала!» Поверь, это было очень приятно слышать.
К либеро я отношусь с огромным уважением и считаю, что он выполняет очень важную функцию в команде. Раньше была очень серьезная конкуренция на этой позиции, ведь каждый доигровщик, имея какие-то проблемы со здоровьем, не хотел заканчивать играть. Перейдя на позицию либеро, у него был шанс еще какое-то время заниматься любимым делом – играть в любимую игру. Сейчас либеро дает шанс игрокам, не обладающим какими-то уникальными физическими данными, заниматься тем же самым – играть в волейбол.
- Игорь, сейчас у многих принимающих игроков существует проблема приема подачи «планер». С чем это может быть связано? Только ли с тем, что в какой-то момент все подавали почти исключительно силовую?
- По большому счету, если в команде все подают силовую подачу, то почти наверняка в этой команде будут проблемы на приеме планера. Был период в мировом волейболе, когда все подавали только силовую, и на какое-то время о планере просто забыли: и как его подавать, и как его принимать. Сейчас все это потихоньку возвращается. Я думаю, что скоро все наладится, тем более, говорят, что скоро отменят прием сверху, и все будут вынуждены принимать снизу. Прием снизу – это совершенно другая техника, другая работа ног, так что всем придется научиться. Все вернется: новое – это хорошо забытое старое. А в нашей жизни все вертится по кругу, что-то забывается, потом возвращается.
Повторюсь, если посмотреть на то, что подает команда, то можно предположить, как она будет принимать ту или иную подачу. Вот, например, мы смотрели матч Новосибирск – Белгород: у Белгорода кто подает хорошую силовую подачу? Тетюхин, Ильиных, Мусэрский, Грозер. Травица там зарядил 10 подач подряд и сделал партию. И один Богомолов выходит, и подает планер. Уже можно попробовать хотя бы посмотреть, как они справляются с планером. Это частность, конечно, но, тем не менее, это пример ответа на твой вопрос.
- Игорь, я знаю, в твоей жизни была работа с великим Александром Савиным. Как это произошло, расскажи нам чуть подробнее, пожалуйста.
- Да, это действительно так. Можно сказать, что именно благодаря ему я есть в волейболе. Дело было так: я поступил в Институт физкультуры, центральный, а Александр Борисович пришел туда же работать тренером, заниматься институтской командой. Я не помню, чтобы он что-то вел, занимался только командой. Нескромно это говорить, но я человек ответственный, и когда закончил школу, то продолжил играть за свою спортшколу. Ну не мог я оставить людей, которые там были! И ходил на тренировки 50 на 50: то в институт, то в спортшколу. В институте казалось, что первые 10 тренировок из 20 я просто прогулял. Савин меня разыскал и говорит: «Как легко ты поступил, так же легко ты отсюда и вылетишь, если не будешь ходить на тренировки». И вышло так, что мы год играли за институтскую команду, я играл за вторую, естественно – пацан же был совсем –но на одну из игр меня ставили запасным в первой. И один из игроков получил травму, меня выпустили на замену, и сыграл я там не хуже всех. И понеслось. Савин меня взял в первую команду, потом объединились с «Рассветом» и решили заявиться на первенство Высшей лиги. И у нас стало кое-что получаться.
Потом я уехал из «Рассвета» в Уфу, и для меня там настали по-настоящему тяжелые времена. Возвращался в Москву ни с чем, и снова встретил Савина. Он мне говорит: «Игорь, меня пригласили в Нижневартовск, если хочешь – поехали со мной!» Я уехал в Нижневартовск, и мы работали с ним два года. Второй раз он меня встретил на перекрестке судьбы, и опять вернул в волейбол. Потом еще бывали моменты, когда я был на волоске от того, чтобы оставить игру. В Нижневартовске я прооперировал ахилл, и сидел без работы – таксовал на своей машине. Выживать приходилось активно, и тогда появился Валерий Петрович Шкурихин. Святой человек, последнее отдаст, сам будет на воде с макаронами сидеть. Он позвал меня в свою команду в Клину, которую тогда тренировал. Так получилось, что я поехал в Клин, а чуть раньше у меня был разговор, с ребятами аэрофлотовскими. Мне предлагали там работу, потому что авиакомпании активно играли между собой волейбол. Мне говорили, что если я хоть чуть-чуть знаю английский, то смогу работать, например, стюардом. Ну и в общем, мне об этом сказал знакомый, пообещал поговорить с руководством, и пропал. Я ждал недели две – тишина. И вот я поехал в Клин, к Шкурихину, говорю: «Давайте, я буду за вас играть». Ну, либеро, я же после операции. И вот я договорился со Шкурихиным утром, а вечером мне звонят из Аэрофлота: «Ну что? Как? Мы договорились, давай к нам». А я уже слово дал, и отказался от предложения из Аэрофлота. Снова перекресток, снова я выбрал волейбол.
Вот ты спрашивала у меня про либеро. Так получилось, что после всех этих своих травм, я поднялся с первой лиги до Суперлиги, за три года. С Клином мы вышли из первой лиги в Вышку Б. После этого меня пригласила Уфа, команда «Энергетик», мы с ней поднялись из Вышки Б в Вышку А, а в следующем сезоне «Энергетик» был фарм-клубом «Урала», и в тот год я больше играл за «Урал», чем за «Энергетик». Вот такая получилась нескромная история (смеется), упал, пришлось подниматься и начинать заново. Я отыграл три года в Уфе, а сразу после этого попал в «Факел».
- Очень долго. «Факел» - это уже что-то совсем свое?
- Да, «Факел» - моя родная команда, и я занимаюсь как раз тем, чтобы в ней все было хорошо. Я стараюсь быть полезным, помогаю тренеру организовать тренировочный процесс и всё, что связано с жизнью команды.
- Тебе и главным тренером приходилось быть…
- Ну да. Первый раз это получилось очень спонтанно, и я не готовился, даже не думал об этом. Не мне оценивать итоги моей работы, но для себя я считаю все же, что кое-что у меня получилось. Тогда у меня хватило смелости и даже наглости поменять половину основного состава, и мы с 9-го места поднялись на 4-е в чемпионате, мне если честно сложно вспоминать то время. Выступление на Кубке ЕКВ, плей-офф – сложный период. А второй раз в 2011/2012 году. Я старался сделать все, что было в моих силах, и честен перед собой, перед «Факелом». Могу только добавить, что очень благодарен руководству «Факела» и Павлу Валерьевичу Михайлову лично, за то, что они доверили мне управление командой в те сложные периоды. Это действительно было очень внезапно для меня, тогда я получил бесценный опыт работы тренером команды высокого уровня, ведь до этого такого опыта у меня фактически не было.
